Забытые имена: командарм РККА Август Корк

11 июля 1937 года. Судебный зал военной коллегии Верховного суда СССР

— Обвиняемый, вы признаете свою вину?

— В чем меня обвиняют?

— Вы обвиняетесь в нарушении присяги, измене Родине и измене народам СССР и Рабоче-Крестьянской Красной Армии, а также в военно-фашистском заговоре во главе с бывшим Маршалом Советского Союза изменником Тухачевским.

— Свою вину не признаю! Признаю, что оговорил себя под психическим давлением следователей. Я не виновен!

— Пишите, обвиняемый свою вину признал полностью. Товарищи, все очевидно, не будем терять время, уже полночь почти. Специальным военным присутствием Верховного суда СССР подсудимый Корк Август Иванович приговаривается по статьям 58-1 «б», 58-8 и 58-11 УК РСФСР к высшей мере наказания, с конфискацией имущества и лишением присвоенных им воинских званий. Приговор привести в исполнение 12 июня 1937 года. Приговор обжалованию не подлежит.

— Я протестую!

— Конвой, уведите осужденного. Давайте следующего.

Июнь 1919 года.

Чинъ, имя, отчество и фамилiя: Подполковникъ Августъ Ивановичъ Коркъ

Должность по службѣ : Управления генѣрал-кварт. штаба Главнокомандующего армiями Западнаго фронта штаб-офицеръ для поручений, по авIации.

Ордена и знаки отличiя: Объявлено Высочайшее благоволенiе и кавалер орденовъ: Св. Владимiра 4 степени съ мечами и бантомъ, Св.Анны 2 ст. съ мечами. Имѣетъ свѣтло-бронзовые медали: на Владимирской лентѣ въ память 100-лѣтiя Отечественной войны, на лентѣ: бѣлаго, желтаго и чернаго цвѣтовъ въ память 300-лѣтiя дома РОМАНОВЫХЪ, на лентѣ Белаго орла за труды по отличному выполненiю мобилизацiи 1914 года…

Где вы это взяли? — с удивлением спросил Корк, вертя в руках бумаги.

— Приятель мой в Питере, тоже матрос, заведует бывшим царским военным архивом, вот прихватил ради интереса ваши документики, — ответил комиссар.

— И зачем это?

— Спрячьте, а лучше сожгите. Власть наша теперь навсегда, а прошлое может аукнуться. Вы теперь военный специалист Красной армии и вся эта золотопогонная мишура должна забыться навсегда. Вот отгоним от Питера Юденича и заживем по настоящему!

-Полагаете, что они уймутся?

— Не уймутся, так сами уймем. Разговор у нас короткий — всякую контру к стенке.

— Вот что, товарищ комиссар, отнесите эти документы туда, где вы их взяли. Мне скрывать нечего и бояться своего прошлого тоже. Совесть моя чиста.

Август 1919. Главком С.Каменев о командарме-15:

Корк — это моя гордость. Как на каждом фронте есть всегда один из командующих, играющий первую скрипку, таковой скрипкой на Восточном фронте был Тухачевский, у нас, на Западном фронте — Корк, а Уборевич — на Южном…

Апрель 1925 года, рекомендация Михаила Фрунзе: «Знаю Августа Ивановича с октября 1920 года. Крупный военный работник с большим опытом и отличной теоретической подготовкой. Обладает большой инициативой, огромной энергией и работоспособностью. Зарекомендовал себя прекрасно как командарм. Политически вполне лоялен, своему назначению соответствует вполне.»

Начальник Разведуправления Штаба РККА Я. Берзин о Корке: «Имеет большой такт и выдержку, умение разбираться в сложных политических вопросах, энергию и упорно осуществлять поставленные перед ним задачи. Характер твердый, решительный. Во взаимоотношениях иногда слишком официален и суховат. Весьма аккуратен и дисциплинирован. Безусловно, честен и предан делу. Политически достаточно развит. Военное дело любит… »

Командарм 2 ранга Август Корк, третий, слева направо, 1934г

Маршал СССР С.Бирюзов, выпускник Военной академии имени Фрунзе: Я смело могу сказать, что в академии в то время не было равных А. И. Корку по авторитету, по глубине и обширности знаний. Кроме того, он имел безукоризненный внешний вид, всегда был чисто выбрит, в тщательно подогнанном обмундировании.

Он был неутомимым и принципиальным в работе, педантически точен, свои действия и занятия рассчитывал буквально до минуты. Требовательность у него в высшей степени сочеталась с вежливостью и тактичностью. Мы, молодые командиры, считали за честь брать с него пример.»

Маршал Советского Союза И. С. Конев о Корке: «Корка считаю человеком средних способностей, бесспорно образованным, знающим, выдержанным, но не блиставшими сколько-нибудь заметными военными дарованиями.

Маршал Советского Союза К.Мерецков: «Считаю Корка талантливым, заслуженным командиром, преданного РККА и Советской Родине. В Гражданскую он был тогда и позже начальником штаба армии и отдела штаба фронта, командармом, командующим фронтом и округами, воевал и служил в Прибалтике, на Севере и в Польше, на Украине и в Крыму, в Туркестане и на Кавказе. Не случайно в 1935 году его, как опытного и знающего человека, назначили начальником Военной академии имени М. В. Фрунзе.

Но меня раздражала, например, непоследовательность Корка в приказах, порой проистекавшая из его забывчивости. Он любил для памяти заносить кое-что в записную книжку, а в другой записной книжке, являвшейся чем-то вроде указателя к первой, отмечал, где и что у него записано. И все же путаница получалась. Досадовал я и на то, что командующий мог сообщать вышестоящим лицам непроверенные сведения.

Московский военный округ готовился к очередному параду в честь Великого Октября. Решено было показать на Красной площади танки отечественного производства. Я много работал в связи с этим событием и тщательно информировал командующего округом Корка.

Незадолго до праздника А.И.Корка и меня вызвали в ЦК ВКП(б). И. В. Сталин интересовался процедурой проведения парада до мельчайших деталей. Особенно долго расспрашивал он командующего о танках. Тот поглядывал в записную книжечку, однако говорил всё время что-то не то.


Наконец зашел разговор о размещении боевых машин, их технических качествах и о водителях. Выслушав командующего и заметив вслух, что у него совсем другие данные, Сталин обратился ко мне. Мне было очень неловко выявлять разноголосицу в окружном руководстве. Но и говорить неправду я тоже не мог.

После моего доклада Сталин с удовлетворением отметил совпадение имеющихся у него сведений с моими. Когда коснулись вопроса о водителях, Сталин захотел узнать, есть ли гарантия, что ни одна машина не испортится, не потеряет хода, не остановится на площади, и как в таком случае станут поступать водители. Корк ответил, что водителей-красноармейцев инструктировали в технических частях.

— Товарищ Мерецков, изложите детали инструктажа! — снова обратился ко мне Сталин.

Пришлось сказать, что механиками-водителями будут не военнослужащие, а рабочие-механики. Потом, отвечая на дальнейшие вопросы, я доложил все обстоятельства предстоявшего показа танков. Сталин вскоре отпустил нас. После этого у нас с командующим произошло не по моей инициативе неприятное объяснение.

Неизвестно, во что бы это могло вылиться, если бы я не получил другое назначение. Расстались мы по-товарищески.»

Из протокола допроса Корка 16 мая 1937 года:

«В суждениях Тухачевского совершенно ясно сквозило его стремление притти в конечном счете, через голову всех, к единоличной диктатуре…

Тухачевский… говорил мне: «Наша русская революция прошла уже через свою точку зенита. Сейчас идет скат, который, кстати сказать, давно уже обозначился. Либо мы — военные будем оружием в руках у сталинской группы, оставаясь у нее на службе на тех ролях, какие нам отведут, либо власть безраздельно перейдет в наши руки…»

12 июня 1937 года, 00-30. Подвал военной коллегии Верховного суда СССР.

— Всем строиться у стены!

— Товарищи, да что же это такое? — воскликнул Фельдман.

— Молчать!

— Что же вы нас в подвале, как крыс каких-то? — спросил Корк.

— Молчать!

— Молчите уж, Август Иванович, вы уже наговорили на себя с три короба, зачем вот только, не могу понять, — сказал Тухачевский.

Забытые имена: командарм РККА Август Корк